Анаптикс
Об опере А. Рубинштейна "Демон".

Раньше мне эта опера не нравилась, не ложилась на слух - и все. Оказывается, просто нужно было встретить нужное для меня исполнение. И вот он "мой" демон - Георг Отс в фильме-опере 1960 г., живой, дышащий, теплый.
Для фильма оперу порядком покоцали, сократили с двух часов до одного и ввели рассказчика, цитирующего строки из поэмы Лермонтова. Мне ни капли не жалко - пиетета перед оперой Рубинштейна у меня нет, она сами не слишком благоговейно обошлись с текстом поэмы, да и сокращение длины простому слушателю идет во благо: не каждый, и я в том числе, способен вынести несколько часов непрерывного пения. Поговаривают (в комментариях на торренте приводили цитаты), что сам Отс проектом был недоволен, я удивляюсь - почему?
Красивая картинка, выцветшая из-за времени, в черно-белых тонах. Конечно, куда роскошней все это смотрелось бы в цвете (тут мне захотелось, чтоб эту оперу снимал Параджанов), но с цветом и накосячить можно (Параджанова в расчет не берем), меньше деталей - меньше возможностей для ошибки. Игра актеров опять же лаконична, минималистична даже - ограниченное количество поз, жестов, выражений лиц. И это тоже к лучшему, это очень хорошо - от оперных певцов мы не ждем слишком большого актерского таланта, и лучше один верный жест, чем двадцать фальшивых. А здесь они верные. Даже когда Тамара раз за разом картинно берется за голову, отставляя локти и откидывая шелковые косы, она не фальшивит - в рамках того условно-символического мира, что сложился в картине. Что же касается демона... он просто живет внутри всей этой телесной оболочки, призванной если не выражать, то, по меньшей мере, не затемнять биение духа.



Нууууу, текст, конечно, не фонтан. Кое-кому не хватило чутья и такта не дописывать лермонтовские строки отсебятиной. Впрочем, опера на то и опера, чтоб прорываться красотой голоса сквозь косноязычие слов. Возможно, здесь оно даже более уместно, чем складный, сам по себе музыкальный ритм настоящих стихов - послушать только, с каким усилием демон продирается сквозь слова, словно мучительно подбирает их, не способных толком передать его отчаянное существование и ненависть к миру.
Начиная со слов: Как люди, так же он ничтожен, \ Повсюду все одно и то же, - это просто замечательно, демонстрация чистой силы и могущества.



Когда прекрасная музыка соединяется с гениальными словами, у меня лично наступает эстетический, прости Господи, оргазм. Душа возносится в эмпирей и где-то там застревает.
А еще - какой он здесь, этот демон... слов не подберу... ласковый? Ну хотя бы. Он поет это (говорит. нашептывает), а меня не оставляет мысль, что это он, как кажется, и убил жениха Тамары - или подстроил это убийство. В поэме это не очевидно, но... В опере все более акцентированно, он там кругами ходит над Синодалом и заявляет, что Тамары ему не видать. С таким раскладом все слова утешения принимают несколько иной оттенок.
А еще, вот. С каким налетом тоски и нежности демон выпевает:
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы…

Тоски не по жениху Тамары, уж ясно, а по тому раю, который он сам потерял. Он знает, о чем говорит.



В финальном дуэте вся беспокойная натура демона раскрывается во всей красе. Вся его безудержная любовь (глядя на Тамару, все время думаешь - интересно, чем его таким стукнуло, когда он над Кавказом летал. Потому что очевидно, что он - девочка простая, и близко не соответствующая его запросам. Но - красота в глазах смотрящего. Именно здесь мне это кажется не ошибкой и недочетом, но отражением глубокой трагичности любви, которая сама создает свой объект, не подозревая об этом.
Вот демон клеится к Тамаре, предлагая ей все сокровища мира (у Лермонтова там длинный, длинный список, в опере порезали, но вспомнить можно), не понимая, что ей это (как любой не испорченной девушке) сто лет не нужно. И поддается она не на обещания царского венца, а на обычную демоничную (она же мужская) харизму и пылкость. Ей его хочется обнять, к сердцу прижать и сделать счастливым.
Увы, это невозможно.
Вот еще мне нравится момент, когда демон начинает плакаться о своих печалях:
О, если б ты могла понять
Мою печаль, мои страданья,
Борьбу стремленья и желанья, –
Все, что я вынужден скрывать!
Что повесть тягостных лишений,
Трудов и бед толпы людской
Грядущих, прошлых поколений
Перед минутою одной, перед минутою одной
Моих непризнанных мучений?

И он искренен, это по нему видно. Но - какая же гордыня в его словах, какое неумение сострадать живым! Себя со своими страданиями он ставит выше всех, ну, на то он и демон.

И все эти многословные клятвы потом. Да не тратит столько слов ни человек, ни иное существо, когда действительно готов оставить прошлое и измениться - уже изменился, по сути. Мне не думается, что демон сознательно обманывает Тамару, скорее, он обманывает себя, думает, что вот, стоит этой девочке откликнуться на его любовь - все сразу станет хорошо, и внутри него в том числе. Какая дурость.
А вот это дополнение к оригинальным словам мне нравится:
ТАМАРА
О, ты жесток, ты жесток!
ДЕМОН.
Ведь страсть твою я властью ада
Вызвать бы мог!
- такое нетерпение в голосе, что ой-вей.

Конечно жесток, и не замечает этого, шантажист чертов. Еще и дальше шантажирует, давит на чувство вины и ответственности, когда говорит "судьба земли в твоих руках", мол, не полюбишь меня - пойду дальше крушить мир. Перекладывает ответственность за собственную вредность на плечи хрупкой девушки.
Куда как благороднее ведет себя похожий, но все же иной герой из другого музыкального произведения (мюзикл Элизабет), Смерть, который полюбив однажды юную девочку, не заламывал ей руки, а ждал, терпеливо ждал, пока она дорастет до него - и когда пришел ее час (она уже старой стала, но разве у души возраст есть?) - тогда они наконец встретились, и тогда она могла принять его любовь в той же степени, что он - дать.
А вот лермонтовский демон терпеть и ждать не умеет. Потому и остается ни с чем в финале, убив свою любовь своим же поцелуем.
Жалко его, не за что-то - так-то он сам кругом во всем виноват - а просто так.

@музыка: Рубинтшейн, "Демон"

@темы: музыка, впечатления